- Дубравка, она вышла!

Потом Наташка спросила:

- Почему вы такая красивая?

- Потому что я мою уши, - сказала Валентина Григорьевна.

Она хотела ещё что-то сказать, но тут из дома вышел мужчина с такими же тёмными глазами, как у Серёжки и Наташки. Он взял малышей за руки.

- Идёмте немедленно мыть уши. Я тоже буду мыть душистым мылом.

- Вам это вряд ли поможет, - насмешливо сказала Валентина Григорьевна.

- Спасибо, я буду мыть уши без мыла... - Мужчина улыбнулся и повёл ребят к набережной.

Валентина Григорьевна смотрела им вслед, покусывая губы, потом, спохватившись, крикнула:

- Пожалуйста! - и принялась разглядывать дом.

- Нравится? - спросил её кто-то сверху.

Она обернулась, подняла голову. На ступеньке висячей лестницы сидела Дубравка.

- Здравствуйте! - сказала Дубравка.

Встав на цыпочки, Валентина Григорьевна пожала Дубравкину руку, крепко, как хорошему, верному товарищу. Потом спросила, махнув сумкой в сторону набережной:

- Кто этот человек?

- Это Серёжкин и Наташкин отец, Пётр Петрович. Он всегда дразнится. У него не поймёшь, когда он говорит серьёзно. Он прозвал наш дом Могучая фата-моргана.

- Почему?..

- Ему так хочется. Он чудак.

Валентина Григорьевна ещё раз оглядела дом.

- Он и правда похож на фата-моргану.

- Может быть, - согласилась Дубравка, - только я не знаю, что это такое.

- Ничего, - сказала Валентина Григорьевна, - просто забавный мираж.

* * *

Мальчишки лежали на пляже вверх лицом. Они изо всех сил надували животы. Считалось, что к надутому животу легче пристаёт загар. Лежать с надутыми животами тяжело. Скоро мальчишки устали, повернулись к солнцу спинами.

- Попадись мне эта Дубравка! - сказал Утюг ни с того ни с сего.